Лагерь смерти

26.06.2016

Прошла неделя с трагедии в детском спортивном лагере в Карелии. Точнее неделя, как мы об этом узнали. Потому что подробности этого смертельного похода в шторм ужасны: много часов - всю ночь и утро - детей даже никто не пытался искать и тем более спасать. И то, что теперь рассказывают выжившие, заставляет взрослых содрогнуться.

Руководители лагеря арестованы. Но теперь выясняется, что виноватых много. Слишком много чиновников в разных инстанциях не сделали свою работу, а просто подписали, подмахнули, не проверили. И в результате вот был такой лагерь, который работал, продавал путевки, давал рекламу в интернете, принимал детей из разных городов - но которого по закону вообще не должно было быть. Так что сегодня мы говорим не о трагедии в Карелии - о преступлении. О том, почему в лагере на Сямозере школьники были обречены.

А ведь мы хорошо знаем, что система детского отдыха начала разваливаться давно - в 1990-х. Тысячи пионерских лагерей по стране были разорены и проданы за бесценок. Причем, первыми уходили лучшие - в большими территориями, хорошими домиками, столовыми, купальнями. Когда спохватились, что отдыхать детям негде - стали создавать новые. Как вид малого бизнеса. И вместе с профессионалами в эту сферу пришли люди абсолютно «левые». Путевки продаем - и ладно. Да и чиновникам хорошо: всегда можно отчитаться о проделанной работе. Отчитаться это всегда важно. А сейчас, когда пошли массовые проверки - особенно. Новая игра - на кого спихнуть теперь ответственность.

И вишенка на торте - главный защитник прав детей Павел Астахов навестил в больнице ребят, пострадавших на Сямозере. «Ну, чо, как поплавали?» - спросил он выживших...

«Как поплавали», и как взрослые в разных инстанциях, комитетах и комиссиях довели ребят до гибели - в специальном расследовании Натальи БАНДУРИНОЙ, которая всю эту скорбную неделю провела в Карелии.

Одни, услышав свою фамилию, еле шепчут, у других – очень сильно болит горло, и они просто кивают. В этом автобусе, который повезет детей из московского аэропорта домой - много свободных мест. Из самого страшного похода в их жизни вернулись не все. Карелия. Деревня Сяргилахта. Места - живописные. Режиссеры их давно облюбовали. Здесь, в суровых карельских пейзажах, снимали, как погибали рядовые Лиза Бричкина и Женя Комелькова в фильме «А зори здесь тихие», а на берегу Сямозера разворачивалась драма «Холодного лета 53-го». Сценарий трагедии, которая случилась не в кино, а в жизни - написали этим летом – чудовищная человеческая безответственность и халатность. А потому умирали здесь по-настоящему.

Игорь Сазонов: «Сначала узнал, что погибли дети, потом, что там был сын».

Сын Игоря Сазонова – Сева, был в числе отдыхающих детского лагеря «Парк-отель Сямозеро». Водный поход на Змеиный остров был последним из запланированных на первой смене. Вместе с остальными он сел в каноэ. Впереди, с группой детей постарше, шел инструктор, тот самый, который принял решение выходить на большую воду. Дул сильный ветер, волны росли все выше и выше. Каноэ Севы и еще одну лодку перевернуло на середине озера. А дальше детям пришлось выживать. Сын Игоря Сазонова – погиб, его выбросило на берег. 26 июня у Севы должен был быть день рождения – 12 лет.

Максим Коневега, житель поселка Кумола: «Когда они были абсолютно мертвые, было понятно. Мы их за жилеты вытаскивали на берег, кого на камни, чтобы они дальше не уплыли».

Из 49 человек, в холодной воде оказалось 26. Дети отчаянно боролись за жизнь. Группе из 3 человек удалось доплыть до одного из островов. На другом оказались еще пятеро. Их всех нашел Андрей. На своей лодке он отправился на поиски, как только узнал, о том, что дети пропали.

Андрей Севериков, житель поселка Кумола: «Видите, там где камыша нет слева такая заглубина. Получается там метров 100 от вот этой заглубины, вглубь острова спали трое детей. Мальчик аж испугался, видать они были очень замерзшие. Потом эту девочку ребята несли на плече до бани, она не могла уже ходить».

В контексте

30.09.2018

Чем кормят детей в школах?

Первыми на помощь детям пришли не сотрудники лагеря, не спасатели МЧС - которые попросту еще не знали о случившемся, а местные жители. Спустя 3 дня Сямозеро успокоилось. От грозовых туч не осталось и следа. Но группа пошла в поход именно 18 июня, не обращая внимания на предупреждения МЧС о надвигающемся шторме. По одной из версий - детей загнали на озеро, ради одной только фотосессии, смена заканчивалась, и нужно было отчитаться о проделанной работе перед московским руководством.

Два года назад, это был образцово-показательный лагерь. Родителям обещали, что дети вернутся домой здоровыми, более выносливыми. Программа отдыха – сплошная походная романтика. Песни у костров, палатки, полевая кухня. Теплые комнаты и трехразовое питание. А потом в дирекции решили, что продавать путевок можно и больше, а еще взять на себя повышенные социальные обязательства и брать на отдых детей из детдомов, по специальной программе от московского департамента Соцзащиты. И тут деньги решили все – не важно, что база осталась прежней и ресурсов на всех не хватает. Тогда придумали «вертушку» - так назвали систему, по которой работал лагерь в последнее время.

Татьяна Антонова, вожатая парк-отеля «Сямозеро» в 2015 г.: «Народу было очень много, а корпус не позволяли вмещать всех, поэтому была разработана эта программа, где дети во время всей смены, она длилась 21 день, они только 5 дней проводили в корпусе. 5 дней у них был полевой поход, они жили в полевом лагере, у них была полевая кухня, 2 дня рафтинг, потом робинзонада, это куда и пошли детки и строительный лагерь, где они жили в палаточном лагере, в больших МЧСовских палатках рядом с корпусами».

Феликс отдыхал в этом лагере год назад. Он очень хорошо помнит, как однажды чуть не погиб. После пешего похода, он и остальные ребята очень устали, но отдохнуть и поесть не довелось, видимо, места в лагере были заняты, и начальник лагеря скомандовал выдвигаться в очередной поход, но уже на лодках по озеру.

Феликс Капшин: «Нас было несколько человек, группа, мы забрались в этот корпус, помылась, пошли пообедали, а следующая группа, которая тоже успела помыться и пошла за нами, они не поели, потому что им не хватило порций. Должны были сходить на склад, взять вещи наши подготовиться морально и выйти в поход. Дул ветер на берегу, тоже были волны. Мы вышли в 10 примерно и пришли в полпервого».

Отказы не принимались - если не идешь в поход, тебя наказывают, запрещают дискотеки, праздники, общение с друзьями, детей сажали в изолятор, а иногда лишали еды.

Михаил Капшин, отец Феликса Капшина: «Он был голодный, как только мы его накормили, он уже с радостью и со смехом рассказывал, что они сами себе готовят. Я не мог представить себе, что наш Феликс в 11 лет может что-то готовить. Вожатые выдавали утром овощи, кочан капусты, морковку, картошку, девочки мыли, дежурный варил это все в котелке. Котелков было всего 2 на 50 человек, даже этого не хватало детям. Я сейчас осознаю, что мы послали ребенка в лагерь, по факту ребенок жил, мерз две недели на помойку в окружении местных алкоголиков. Картина складывается ужасная».

Вожатые. Они же становились инструкторами во время сплава. Обычно нанимали студентов педагогического колледжа Петрозаводска. Девочки и мальчики 18-19 лет. Чуть старше тех, за кем им нужно было присматривать. А трудовые контракты, которые с ними заключали в администрации лагеря вряд ли вообще можно рассматривать в качестве серьезного документа.

Татьяна Антонова, вожатая парк-отеля «Сямозеро» в 2015 г.: «Здесь не прописаны обязанности мои, ни чем я должна заниматься, как я должна что делать. Здесь написано только про имущество, что я не должна его поломать, украсть и не разглашать никогда, как его хранят, используют и какое имущество имеет организация».

Наталья Бандурина, корреспондент: «А что-то про детей здесь есть?»

Татьяна Антонова, вожатая парк-отеля «Сямозеро» в 2015 г.: «Вообще ни слова про детей. Даже слова «дети» нету вообще. Не распространяется на Трудовой кодекс».

Вадим Виноградов. Начальник лагеря. Это тот самый человек, который, не смотря на предупреждение МЧС, по сути, подписал смертный приговор детям, отправив их на лодках по озеру. Опытный вожатый, КВНщик начинал работать еще в Орленке, но он никогда не был инструктором, не проходил спецподготовку, корочки спасателя у него тоже не было. Но зато он хорошо знал другое: если в лагерь приезжает проверка, «лишних детей» нужно убирать.

Виктор Лукашин, инструктор: «О штормовом предупреждении его лично предупреждал я, Вадима».

Роман Лери, инструктор: «Не только он, но и мы тоже, когда были в походе, лично я звонил Вадиму и спрашивал, что мне делать, когда я вышел на день раньше, и мне пришла такая смска. Вадим сказал, что если вы проживете эту ночь, то все будет хорошо, а если унесет палатки или вещи, вы достанете их и уйдете обратно в лагерь, и поход не засчитается. Так как моего отряда не существовало официально на бумагах, и мы уходили в походы, когда были проверки».

Сегодня бывшая супруга подследственного разводит руками – якобы Вадим не мог бросить детей. Мол, его тоже вынудили, заставили молчать. А молчать ему приходилось часто, говорит Алина.

Алина Попова, бывшая супруга Вадима Виноградова: «Начальник лагеря, как Вадим его ставит перед фактом – вот начинается смена, заходит Елена Васильевна ему говорит: «Вот, Вадим, смотрите, к нам заедет 278 человек, их нужно разместить». «Елена Васильевна, а как мы будем размещать?» «Ну мы там поставим вот такие кровати». Понимаете, Вадим не знает, есть на это разрешение у лагеря, нету на это разрешения у лагеря, т.е. он действует с руководства Елены Васильевны, если на эти кровати она разрешила положить людей, соответственно мы так разложили и положили этих детей. Если Елена Васильевна сказала, что можно проводить походы, то значит можно проводить походы».

Ирина Петеляева, депутат законодательного собрания Республики Карелия: «Я настаиваю на том, что сама по себе она этот бизнес вести не могла, и надеюсь, наконец, что специальные службы, а Карелия это приграничные территории, и прежде всего это ФСБ, Следственный комитет, это МВД, это прокуратура, наконец назовут тех покровителей, благодаря которым ей удалось получить миллионные заказы на услугу, которую она не оказывала. Никто из департамента Москвы, вы посмотрите, 3 июня выигрывается конкурс, подписывается конкурс, 3 июня заезжают уже дети, а до Карелии добраться – надо ночь проехать, и 3 июня только подписывается разрешение Роспотребнадзора, в котором черным по белому написано, что этому лагерю запрещено проводить походы».

И так во всем, что касается этого лагеря. С каким-то особым цинизмом во время поисковой операции люди, которые должны контролировать безопасность пребывания детей во время отдыха, дают интервью прямо у ворот лагеря и при этом особо не подбирают слов.

Владимир Петросян, руководитель департамента социальной защиты г. Москвы: «Дети в хорошем настроении. Им понравилось нахождение в этом лагере, были какие-то детали, им не нравилось, что не 24 часа горячая вода, а 3 раза в день – утром, днем и вечером. Проблем с вожатыми нет, они любят и грустят о том, что расстаются со своими вожатыми.

А пару дней назад, уже в Москве, уполномоченный по правам ребенка начинает разговор с девочкой, которая пережила этот кошмар и смогла спастись, со слов…

Павел Астахов, уполномоченный при президенте РФ по правам ребёнка: «Ну чего? Как вы поплавали?»

Сямозеро – третье по величине после Ладожского и Онежского. Берега на лето буквально заставлены палатками. Казалось бы, после трагедии 18 июня любой отдых на воде, особенно если в нем участвуют дети, должен быть под пристальным контролем. Но вот неожиданная встреча - прямо на дороге, недалеко от печально известного Сямозера. Это вожатые, наспех снимая с себя красные галстуки и выталкивая детей на проезжую часть, убегают от встречи с нами в укрытие. В здание без опознавательных знаков и каких-либо табличек, недалеко от поселка Эссойла.

Наталья Бандурина, корреспондент: «Вы какая-то организация? Что значит, вы с детьми? Дети несовершеннолетние, за них кто-то должен нести ответственность».

Вожатый: «К нам уже приезжали люди, все проверили».

Наталья Бандурина, корреспондент: «Тогда вам нечего скрывать, скажите просто, как вы называетесь, что за организация. Почему вы так быстро стали перебегать с детьми дорогу, как только нас увидели?»

Вожатый: «Почему быстро перебегать? Мы вас не видели. Вы поймите, нам до вас никакого дела нет совершенно, мы занимаемся с детьми».

Наталья Бандурина, корреспондент: «Ну вы же на каких-то основаниях ими занимаетесь?»

Вожатый: «Сейчас старшего позовем, он все расскажет».

Местные говорят, что детей здесь много, что с ними гуляют на лодках. Но никого из руководителей этого стихийно возникшего лагеря нам найти так и не удалось. Дети и их вожатые бросили свои палатки и закрылись в доме.

Наталья Бандурина, корреспондент: «Вы знаете, я почему-то так и думала».

Вожатый: «Вы можете подождать на дороге, он подъедет, потом поговорите».

Наталья Бандурина, корреспондент: «Естественно. Когда? Через неделю?»

Директор лагеря «Парк-отель Сямозеро» Елена Решетова - на скамье подсудимых. Вадиму Виноградову, начальнику смены, тоже грозит тюремный срок. Лагерь сумели закрыть только после того, как там погибли дети. В память о тех, кто не вернулся из того рокового похода, на набережную Петрозаводска, к старинному валуну приносят цветы и игрушки. И каждый, кто сюда приходит, говорит одно и то же - этой трагедии могло не случиться.


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Для того чтобы написать комментарий, Вам нужно войти

Забыли пароль? Регистрация


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ