Возвращение в Чехословакию

26.06.2016

На эти дни июня приходится юбилей одного события, на которые так богат оказался 1991 год. Ровно 25 лет назад, в июне 1991 года, был завершен вывод советских войск из Чехословакии. Мы уходили, потому что таково было общее решение. Варшавский договор был официально упразднен. Его участники, «действуя как суверенные и равноправные государства, договорились о роспуске своих военных структур в Германии, Польше, Чехословакии, Венгрии.

Центральная группа советских войск уходила из Чехословакии несколько месяцев. Это была трудная и масштабная тыловая операция. Позже военные историки подсчитают: только вагонов понадобилось более восьмисот. И вот 27 июня 1991 страну покинул последний солдат.

Конечно, когда мы говорим о нашей группе войск в центральной Европе, всегда вспоминаем год 1968. Уже с начала января в Чехословакии развивался политический кризис. Произошла смена руководства. За событиями в Праге с напряжением следили во всем соцлагере. Но к лету стало совсем неспокойно. И в августе в Чехословакию были срочно введены группы войск всех стран Варшавского договора (кроме Румынии). К тому же была велика вероятность вступления на территорию страны войск НАТО, которые как раз в эти дни проводили в ФРГ вблизи чешских границ манёвры под кодовым названием «Черный лев».

До сих пор не все документы о событиях того лета известны широкой публике. Но сегодня мы говорим о другой дате - о лете 1991 года, когда была закончена эта глава нашего общего прошлого. Наш специальный корреспондент Анатолий МАЙОРОВ поехал в Чехию, чтобы на месте восстановить подробности того «чешского периода» в истории Варшавского договора.

Эту несложную песенку великий американец Фрэнк превратил в один из главных хитов двадцатого века. В 1968 Синатра спел миру человека перед смертью. С одной стороны - завещание потомкам, с другой - исповедь в конце пути, «когда так близок час прощания» - философский текст, красивая мелодия, волшебный тембр…

Стюардесса: «Ручная кладь должна быть размещена на багажной полке».

В контексте

30.10.2016

Как вождя народов закопали... по просьбе этих народов

Генерал-майор Николай Иванович Чигирин в те годы слушал «Песняров» с «Веселыми ребятами». К эстраде загнивающего запада относился, как положено советскому человеку, - с подозрением. Так же как и к западным войскам, стоявшим в сотне километров от позиций его подразделения.

Николай Чигирин, генерал-майор запаса: «Ну вот и полетели».

Самолет быстро пробивает облака над Калининградской областью. Курс - юго-западный, в страну, которой уже нет. В которую по первому приказу армии и партии пришли сотни тысяч советских солдат и офицеров и остались там на 20 с лишним лет. Неоднозначный, спорный и до сих пор во многом засекреченный период так называемой интернациональной помощи чехословацкому народу.

Стюардесса: «Ladies and gentlmens, welcome to the Chech Republick».

Заметно волнуясь, генерал долго ищет взглядом хоть что-нибудь знакомое в когда-то родной, а теперь совершенно чужой стране. Он не был здесь ровно четверть века. Саму столицу видит третий раз в жизни

Николай Чигирин, генерал-майор запаса: «В Прагу нет, не часто ездил. В основном служба была - 2 раза на хоккей, 1 раз обзорная экскурсия. Все остальное - служба».

В Чехословакию Николай Иванович попал по прямой замене, когда военных из глубинки перебрасывали на почетные западные рубежи. Он служил в Забайкальском крае, поэтому на перевод в ЧССР согласился не раздумывая. Двойная получка, заграница, чешский хрусталь, ковры, одежда - сюда ехали служить и заработать, а спустя годы привезти на родину по вагону законно нажитого чехословацкого скарба. В конце 1980-х Центральная Группа войск насчитывала почти 130 тысяч советских солдат, офицеров и гражданских. В зависимости от задач подразделения, части стояли в нескольких чешских городках. Николай Иванович попал в Млада-Болеслав - в полутора часах езды от Праги. По российским меркам - типичный райцентр, где торопиться - дурной тон. В размеренный уклад чешских домоседов он должен был искусно интегрировать быт и службу целого полка. Чтобы не докучать местным, даже запретил офицерам ездить по городу на своих машинах.

Николай Чигирин, генерал-майор запаса: «По-моему, мой «полчок». Налево поворачивай. Да, это он».

«Полчок», как его ласково называет генерал, - это 275 мотострелковый полк 18 дивизии Центральной Группы войск. Две с половиной тысячи солдат, 700 единиц техники, казармы, дом офицеров, штаб - в этом сером замке 19 века. Он снова здесь, напротив своего рабочего окна, на котором сохранились даже старые решетки.

Николай Чигирин, генерал-майор запаса: «Да, чувства переполняют... потому что жизнь проходит, немного здесь изменилось за 30 лет, построилось много, но...»

Но - жизнь идет так быстро, что даже опытный военный не в силах удержать скупые слезы. О молодости, однополчанах, чехах, с которыми дружили семьями и ходили друг к другу по выходным на пиво. Даже спустя четверть века русские и чехи могут часами вспоминать о том, как это тогда было...

Яна Коускова, местный житель: «Мы это как сказку сейчас воспринимаем, жили дружно, друг к другу в гости ходили, пели песни «Подмосковные вечера» я любила очень, дружили семьями, хорошо было».

Николай Чигирин, генерал-майор запаса: «У нас установка была - вы должны тут жить, как будто вас здесь нет. Уважительно, на территории сопредельного государства, к чехам и словакам мы относились с большим уважением, так же как и они к нам».

Отношение чехов изменилось в конце 1980-х. Это - тоже личные архивы генерала и тоже часть его истории, правда, та часть, которую он до сих пор не понимает. Как получилось, что все советские солдаты внезапно стали здесь Иванами, которым показали дорогу на Москву. Самое время вспомнить о перестройке о Синатре.

Милан Сиручек, журналист: «Вы знаете, как называлась эта доктрина, которая отменила брежневскую доктрину? Которую потом снял Горбачев? Синатрская. Потому что Синатра как американский певец пел песню «My way» - моя дорога. Вот это была та проблема, пусть каждая страна идет своей дорогой».

Так хит Фрэнка Синатры стал еще и глобальной политической метафорой. У каждой страны, освободившейся от советского ига, должен быть свой путь. И уже не важно, что песня немного не про то.

Милан Сиручек, журналист: «На 20 лет мы замерзли, опоздали во всех направлениях — политическом, экономическом, культурном».

Во всех бедах современной Чехии, авторитетный чешский историк-журналист Милан Сиручек, винит Советский Союз. В 1968, когда армии пяти стран входили в Чехословакию, он подпольно издавал антисоветскую газету. Спустя полвека он, как и прежде, борется за справедливость словом. Если бы не оккупация (а по-другому операцию Дунай здесь никто не называет), страна могла быть не беднее, например, Германии, пишет в своих книгах пан Сиручек. Но участники той самой операции - те самые, ненавистные чехам оккупанты - уточняют: если бы не Дунай, Чехии вообще могло бы и не быть.

Геннадий Тихонин, участник операции «Дунай»: «Если бы мы чуть промедлили, войска НАТО вошли бы и неминуемо были бы столкновения, а это уже грозило третьей мировой войной».

В 1968 Геннадий Тихонин был наводчиком на советском «полосатике» - так называли русские танки, входившие 21 августа в Чехословакию. Белая полоса на корпусе нужна была для понимания, где танк свой, а где чешский - ведь вооружение всего соцлагеря тогда было одинаковым. В первые дни операции «Дунай» рядовой Тихонин, как и 300 тысяч других солдат и офицеров Варшавского пакта, ждали атаки со стороны армий НАТО и ЧССР. Но потенциальные противники как вкопанные встали на границах ФРГ. Танки чехов не выехали из боксов. Сегодня можно сказать с уверенностью - благодаря кому.

Зоя Клусакова-Свободова: «Первое, что он сделал, - звонил министру иностранной обороны и давал приказ, чтобы военные не выходили из казарм. Чтобы не дошло до вооруженного столкновения».

В суматохе всеобщего непонимания пани Свобода тогда помогала своему отцу в президентской канцелярии. После ареста партийной верхушки ЧССР во главе с Дубчеком, Глава государства Людвиг Свобода был единственным человеком в стране с реальной властью. И только он мог отдать приказ атаковать русских или позвать на помощь американцев с немцами. Свобода этого не сделал. Почему? Ответ, до сих пор будоражащий умы историков во всем мире, может скрываться в этом лесу неподалеку от границ западной Германии.

Анатолий Майоров, корреспондент: «Машину можно не закрывать, ничего не крадут?»

Сотрудник бункера: «Нет».

Анатолий Майоров, корреспондент: «Территория оцеплена?»

Сотрудник бункера: «Да».

Это самый секретный и самый охраняемый военный объект времен Советского Союза на территории бывшей Чехословакии. Проект «Клен 5-1» - бункер, несколько многоэтажек, в которых люди не живут уже 25 лет, с десяток хозблоков и территория с тремя периметрами безопасности. В этом лесу Москва почти четверть века хранила свою государственную тайну.

Иозеф Тарда, хранитель бункера: «Эта дверь весит 6,5 тонн, открывается сама, под силой тяжести, аккуратнее, она придавить может».

Анатолий Майоров, корреспондент: «А как же ее остановить? Она неподъемная».

Иозеф Тарда, хранитель бункера: «Аккуратнее, она и придавить может».

Мы - первые российские тележурналисты, которым чешская сторона позволила своими глазами увидеть и понять реальные причины ввода войск в Чехословакию. Очень холодно, и чувствуется высокая влажность. Бункер глубиной с четырехэтажный дом и толщиной стен в 3 метра - это самое сердце проекта «Клен» - командный пункт, больше 20 комнат, длинные коридоры с переборками по типу конструкции подводных лодок. Чудом сохранившийся объект почти в первозданном виде со всей необходимой технической начинкой.

Иозеф Тарда, хранитель бункера: «Видите, все работает, все работает нормально».

Здесь до сих пор работает лебедка, вентиляция, освещение, сирена и дизель-генераторы. Если бы вещи не были разложены так неестественно, создалось бы полное ощущение, что бункер до сих пор функционирует.

Иозеф Тарда, хранитель бункера: «Здесь были ядерные головки для ракет «Луна», «Скад», «Точка-У». Эти ракеты можно было использовать до Мюнхена, Нюрнберг, Франкфурт».

За 4 года до операции «Дунай», в 1964, Москва и Прага подписали секретный договор о размещении в Чехословакии ядерных вооружений, но каких и где - документ не уточнял. Этот объект по соглашению сторон стоили чехи, но не знали для чего.

Сотрудник бункера: «Я здесь служил здесь 20 лет, я только шофер».

Анатолий Майоров, корреспондент: «Вы знали, что здесь находится?»

Сотрудник бункера: «Нет, не знали, это был секрет».

Анатолий Майоров, корреспондент: «А что говорили?»

Сотрудник бункера: «Ничего не говорили».

Йозеф Тарда - один из охранников проекта «Клен» и хранителей его секретов. Когда в 1991 советские солдаты уходили из Чехословакии, ему передали все ключи, и только тогда чехи наконец узнали, в каком подразделении они служили 20 с лишним лет.

Иозеф Тарда, хранитель бункера: «Я убежден, что бункер - одна из главных причин ввода советских танков в Прагу. Советское командование просто не могло оставить эти бункер с его боеголовками без контроля».

После Карибского кризиса, когда мир завис в миллиметре от ядерной войны, ведущие державы начали переговоры о нераспространении ядерных вооружений. Был подписан договор, главную роль в котором предстояло сыграть Москве и Вашингтону - не допустить передачу технологий странам вне так называемого «ядерного клуба». Кремль загнал себя в ловушку: держать ракеты в Чехословакии - у самых границ блока НАТО - было необходимо, но вот местная власть была категорически против. Просто привести сюда боеголовки и вручить из братьям-чехам Брежнев не имел права, это бы был бы срыв соглашений с Западом. Судя по датам на бетонных плитах, в 1968 году, «Клен 5.1» уже хранил запас оружия. В 1968 началась Пражская Весна и спешный ввод советских танков в Прагу. Москва не понимала, куда идет Чехословакия, и, вероятно, не знала, что будет с секретным бункером в этом лесу.

Николай Чигирин, генерал-майор запаса: «Я, командуя полком, на уровне своих должностных обязанностей, естественно, знал, для остальных офицеров это было секретом, и мы не распространялись».

Генерал Чигирин к ядерной версии вторжения относится спокойно - она могла быть косвенной, но не основной. Николай Иванович до сих пор говорит: это в первую очередь был приказ, который в армии не обсуждают.

Николай Чигирин, генерал-майор запаса: «Понятно, что это никому неприятно, когда на твоей территории находятся войска, но такая была международная обстановка, такая была политическая борьба между социализмом и капитализмом. Другого выбора тогда очевидно не было».

Сейчас в Чехии трудно найти человека, который бы не осуждал операцию «Дунай», но, в то же время, трудно найти чеха, который бы плохо отозвался о бытовых советско-чешских отношениях длиной в 20 с лишним лет. В городе Миловице, который был штабом Центральной группы войск, есть ресторан на главной городской площади, хозяйка - Тамара Елинкова. Родом из Тульской области, в 1981 году приехала в Чехословакию, вышла за чеха замуж, развелась, но здесь так и осталась.

Анатолий Майоров, корреспондент: «Еще русская или уже?»

Тамара Елинкова, хозяйка ресторана: «Нет, уже чешка. Русский язык уже для меня чужой».

Сразу после вывода советских войск, вспоминает Тамара Георгиевна, была вспышка злости к русским. Но буря стихла, и сейчас эта чешка из-под Тулы - один из самых уважаемых жителей Миловице. На базе бывших конюшен и советских казарм открыла ресторан, отель, потихоньку строит для чехов квартиры - это все ее маленькая бизнес-империя. То, от чего местные отмахнулись и разграбили, она - дала вторую жизнь. Две казармы пане Елинкова уже перестраивает под жилые дома, еще в одной пока можно изучать быт советских солдат-интернационалистов. Здесь, видимо, был класс для теоретических занятий. Очень большое помещение по площади, и на стене даже остались фрагменты учебной доски, деревянная рама по периметру, сама доска уже, естественно, пропала. Прямо по коридору и направо, видимо, жилая комната, здесь солдаты спали. Как говорят местные, спали они на двухъярусных кроватях, и за счет такого расположения здесь мог квартироваться целый танковый батальон. Прямо по коридору, снова поворот направо, видимо, мы сейчас попадаем в класс политподготовки, потому что на этой стене мы можем видеть настоящую реликвию. Это карта Советского Союза, Санкт-Петербург здесь еще Ленинград, Нижний Новгород – Горький, ну а нынешний Екатеринбург – Свердловск. Что характерно, территория ЧССР отсутствует, и, судя по аккуратной линии разреза, ее отсюда просто вырвали.

Анатолий Майоров, корреспондент: «Довольны выбором? Сейчас, по пришествию стольких лет».

Тамара Елинкова, хозяйка ресторана: «Да, я не жалею. Человек там, где он создает условия. Было сложно и тяжело, потихоньку ремонтировала, кусок за куском - step by step».

С Николаем Петровичем они еще долго не могли наговориться. До этой встречи совершенно не знакомые друг другу люди, но с одной на двоих историей - страны, которой уже нет. Он - офицер, выполнял приказ, она - искала счастье и нашла его там, куда ехала на пару лет, заработать денег и купить чешского хрусталя в подарок. Никто из них не слышал о той самой песне американца Фрэнка, сегодня и сейчас здесь звучит другая - та, что так любили петь за одним столом под пиво русские и чехи.


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Для того чтобы написать комментарий, Вам нужно войти

Забыли пароль? Регистрация


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ