«Хвост»

06.12.2008, 17:55 Культурный слой

Он умер уже четыре года назад - поэт-авангардист, художник, предтеча русского психоделического рока - Алексей Хвостенко. Для своих - Хвост. А родился он в 1940 году, в один год с Бродским, чуть позже появился на свет писатель Сергей Довлатов. Это люди одного поколения - поколения тех, чье детство пришлось на военное и послевоенное время, а сознательная юность - на новые заморозки, наступившие после Оттепели.

Художник, работавший в стиле поп-арт, поэт, предтеча русского психоделического рока. Какое-то несоветское врожденное изящество он унаследовал от деда и отца. Дед его, Василий Васильевич, горный инженер, еще до революции перебрался в Англию. Там появился на свет и отец Хвостенко, Лев Васильевич. И вот в 30-е годы Хвостенко-старший решает вернуться на родину. Так делали многие эмигранты. Судьба их была почти всегда одинакова. В конце 30-х профессора одного из свердловских вузов Василия Васильевича Хвостенко расстреливают. Лев остается сиротой, а вскоре у него появляется семья и сын Алексей. Жена бросила Льва Васильевича, и отец с сыном после войны перебираются в Ленинград. Лев Хвостенко прекрасно знает английский. Он становится основателем одной из первых в СССР английских школ, школы на Фонтанке, и одновременно ведет переводческий семинар при Союзе Писателей.

В конце 1950-х годов вдруг заговорили старики - из тех, кто при Сталине молчал или сидел в лагерях. В Ленинграде будто повеяло вольным воздухом 1910-х - 20-х годов. Хвостенко бывал у Ивана Алексеевича Лихачева, блестящего переводчика, человека поколения ОБЕРИУтов, появившегося в городе после 20- летней отсидки. Лихачев - эрудит и эксцентрик, сохранивший и в старости свободную манеру поведения времен молодого Даниила Хармса. Дома у него было нечто типа салона, в котором собирались представители 3-4-х поколений. А в 20-е годы Лихачев общался с Клюевым, Кузминым, Вагиновым. Это был некий мостик между 20-ми и 60-ми.

Образ жизни, который Алексей Хвостенко вел в 60-е гг., легче всего определить таким итальянским выражением - дольче фар ниенте, сладкое ничего-не-делание. Он, собственно говоря, не стремился ни печататься, ни петь для больших скоплений народу, ни обрести славу, пускай - неофициальную, как, скажем, его сверстник Иосиф Бродский. Он занимался только тем, что его интересовало, и читал только то, что его интересовало, и в это время и в этом кружке сформировался тот круг интересов, из которого растет все творчество Алексея Хвостенко. Это неожиданным образом барокко, 17 век, и русский 18 век. Поэзия до Пушкина.

К моменту смерти отца Алексею Хвостенко - 18 лет. Обладающий несокрушимым обаянием молодой красавец, художник и поэт, сочиняющий песни теперь - единоличный хозяин комнаты в коммуналке в центре города. Его жилплощадь превращается в место коллективного творчества, посиделок, постоялый двор тогдашней молодой ленинградской богемы. Стиль жизни его и его друзей - это Вийон, Модильяни, битники... Ближайшим другом и соавтором многих песен и пьес Хвостенко стал друг его, Анри Волохонский, поэт, метафизик и эзотерик. «Одни поем мы песенки, одни читаем книжки» - как пелось в тогдашней песне советских школьников. Читали много. Особенно Алексей и Анри любили Хлебникова и ОБЕРИУтов.

В 63 году Хвост играючи придумал литературный стиль «Верпа» и создал что-то вроде кружка, в который вошли Леонид Ентин, Юрий Галецкий, Иван Стеблин-Каменский и другие приятели. Поэзия его - сплав шаманизма, Хлебникова, Введенского и русских поэтов 18 века.

Образ жизни не предполагал постоянной работы. Хвостенко привлекался к суду за тунеядство, в русле кампании борьбы с тунеядцами, последовавшей после знаменитого Указа 1961 года. Однако, в отличие от Бродского, осужден он не был.

Популярный способ уклониться от общественно-полезного труда и обвинений в тунеядстве - лечь в психушку. Там, кстати, можно было и подкормиться... Хвост лежал в сумасшедших домах не единожды. Как-то раз оказался он на одном отделении со своим приятелем, художником Юрием Галецким. И вот они от скуки решили написать пьесу. Близился Новый год, и в больнице предполагалась елка. Текст пьесы до нас не дошел, но ее отклонил худсовет сумасшедшего дома за пессимизм и необаятельный образ Снегурочки.

Иногда органы внутренних дел обязывали Алексея Хвостенко устраиваться на работу. Службы Хвоста, носившие порой свойственный ему абсурдистский характер, обычно заканчивались увольнением. В БДТ, где он работал художником по рекламе, забыл вернуться из отпуска. Из зоопарка был уволен за управление транспортным средством типа пони в нетрезвом виде (по другим версиям - за съедение скончавшейся от старости черепахи). Позже, был уволен с должности художника в Обществе слепых за формализм.

В конце 60-х Алексей женится на москвичке Алисе Тиле и переезжает в Москву, в Мерзляковский переулок. Москвичи любят его точно так же, как ленинградцы. Это то же дольче фар ниенте. Пение под гитару, многочисленные работы, огромные компании - и так до 1977 года, когда он бросает Москву и отправляется за границу, в Париж.

Третья эмиграция, эмиграция 70-х гг., делится на 2 группы. Одни, так же как и посткуммунистические эмигранты 20-х, считают: «Мы не в изгнании, мы в послании». Нас как бы послала Россия, чтобы бороться за изменение порядка вещей. Это те, кто работает в газете «Русская мысль», журнале «Континент», на «Радио Свобода». Они кладут свою жизнь на то, чтобы Россия перестала быть Россией коммунистической. 2-я группа - это те, кто хотят забыть о России вообще. Слиться с французской жизнью, стать скромными парижскими рантье или торговцем недвижимостью. Алексей Хвостенко выбирает 3-й путь, который оказывается продуктивным. Он живет в Париже ровно так, как он жил в Ленинграде и Москве, только ему не угрожает милиция и обвинение в тунеядстве. И такая позиция оказывается чрезвычайно плодотворной.

Хвост был душой сквотов, домов, самовольно занимаемых парижским андерграундным людом. В сквотах писали, пели, пили, жили. Последний - так называемый Симпозион («пир искусств») - даже снимали за символическую арендную плату. Он стал чем-то вроде русского клуба.

А в это время на родине чудесным образом вдруг хитом сезона 1988 года становится песня Анри и Хвоста 16-летней давности), спетая БГ в фильме Соловьева «Асса». Гребенщиков не знал, кто автор песни, она дошла до него как фольклор, поэтому в тексте были значительные искажения, вплоть до того, что у Хвоста и Анри все начиналась словами «Над небом голубым...», что соответствовало ее названию - «Рай», а Гребенщиков пел - «Под небом голубым». Но Хвост по этому поводу оставался совершенно спокоен.

То, что делал Хвостенко в песнях - уникально. Это не авторская песня, не рок, не городской романс. Огромная, бьющая через край эрудиция, обращение к музыке и поэзии 17-18 веков, фольклору, Священному писанию, сплав лиризма и иронии.

В 1991 году Советский Союз перестает существовать. Русская эмиграция, та часть ее, что ощущала своей миссией борьбу с коммунистами, в растерянности. Они больше не в послании. Но не таков Хвост. Он, как и друг его Анри Волохонский, и не был в послании. Напротив, жить становится веселее. Приезжают из России старые друзья, приезжает молодежь - и тоже попадает под обаяние Хвоста. Оказалось, что то, что Алексей Хвостенко делал в 60-х-70-х, не уступает тому, что сделала молодежь за это время. Особая дружба и творческий союз завязывается у него с группой «Аукцыон», музыканты которой годятся Хвосту в сыновья. Они вместе записывают пластинку «Чайник вина», которая делает Хвоста культовой фигурой для продвинутой российской молодежи, а «Аукцыон» выводит на новый уровень. Потом записываются и другие диски ...

Хвост ездил в Россию. В 2004 году Путин возвращает ему российское гражданство. Хвост надолго задерживается здесь. Лелеет театральные планы с режиссером Анатолием Васильевым. В день его рождения в Зверевском центре шумно открывается выставка его работ. И Довлатов, и Бродский, дождались славы при жизни. Но в Россию они не приезжали, не возвращались. И они не видели этих толп, раскупающих их книги в книжных магазинах, они не слышали, как стихи и проза их разошлись на пословицы и поговорки. А вот Хвостенко четырежды бывал в России, выступал в переполненных залах, здесь выходили и раскупались его диски. Ходили слухи, что Хвост решил остаться в России навсегда. Так оно и случилось.

 

ГОСТИ ПРОГРАММЫ:

Евгений Прицкер, киносценарист
Ярослав Васильков, индолог
Татьяна Никольская, филолог
Василий Аземша, скульптор
Татьяна Горичева. философ
Владмир Эрль, поэт
Сергей Шнуров, музыкант
Владимир Шинкарев, художник
Леонид Федоров, музыкант


Комментарии

Комментирование закрыто

ВконтактеFacebook