Жизнь в страхе

26.03.2017

Год назад Бельгия жила опасно-безмятежно. Тревога парижских терактов дошла сюда только в виде патрулей на улицах, да обысков в неблагополучных районах столицы. Стандартная профилактика, формальность - не больше. Большой беды этот центр ЕС и НАТО не ждал. Но в марте рвануло и здесь.

Годовщину терактов в аэропорту и метро на этой неделе в Брюсселе отметили по-разному: пока одни сажали молодые деревца на аллее памяти, другие наряжали знаменитую фигурку писающего мальчика (веселый символ Брюсселя) в форму пожарного. И это кому-то казалось вполне уместным.

Европа вообще привыкла отвечать террористам всякими акциями: хэштегами в соцсетях, свечками, молчаливыми шествиями и бравурными заявлениями: мы не боимся. Не боитесь? Ну и зря, кстати. Страх - один из главных человеческих инстинктов. Очень помогает выживать и принимать правильные решения.

Ровно из-за такого беззаботного отношения к собственной безопасности в марте прошлого года Бельгия и стала легкой мишенью для атаки, но что изменилось сегодня?

Стал ли безопаснее район Моленбек, из которого вышло большинство террористов, устроивших атаки в Париже и Брюсселе? Чтобы найти ответы на эти вопросы, наш специальный корреспондент Константин РОЖКОВ снова поехал в Брюссель, в тот самый Моленбек, где и сегодня говорят: «таким, как Салах Абдеслам мог стать каждый».

То, что мы ищем, никогда не напечатают даже в самом альтернативном путеводителе по Брюсселю.

Жан-Пьер Мартен, журналист: «Это будет непросто. С тех пор как я был тут последний раз, появились новые могилы…»

В контексте

03.12.2017

Праздник, которого Европа ждёт и боится.

Где-то здесь похоронен человек, которые многие считают воплощением абсолютного зла. И никто толком не сможет ответить на вопрос: сколько жизней на его счету.

Константин Рожков, корреспондент: «Могила была где-то здесь?»

Жан-Пьер Мартен, журналист: «Нет, она находилась в этой части кладбища…»

За неделю до атаки на брюссельский аэропорт и подземку, на мусульманском кладбище бельгийской столицы состоялись похороны. Помимо спецслужб и близких родственников, о них знал только один человек – журналист, Жан-Пьер Мартэн, сегодня он – наш проводник.

Жан-Пьер Мартен, журналист: «Мы стояли примерно здесь, отсюда было легко снимать и оставаться незамеченным…»

В объектив его камеры тогда попали все, кто пришел хоронить террориста-смертника, который за 4 месяца до событий в Брюсселе, в ноябре 2015, взорвал себя в одном из кафе в центре Парижа. Его могилу мы и пытаемся отыскать. Судя по всему, здесь и похоронен Ибрагим Абдеслам, террорист-смертник взорвавший себя в Париже и брат Салаха Абдеслама, человека который организовал парижские и брюссельские теракты. Никакой таблички здесь нет. Во-первых, это в том числе и мусульманская традиция. Но также это было сделано с конкретной целью: не превращать могилу террориста в место для паломничества радикалов.

Полицейские, которые как и Жан-Пьер Мартэн, все это время прятались в кустах, потом задержали и проверили каждого, кто пришел на эти похороны. В итоге вот у этого человека с бородой нашли ключи от квартиры, в которой скрывался брат покойного, и по совместительству главный организатор атак на Брюссель – тот самый Салах Абдеслам. Его задержание оказалось делом техники. Но стражи порядка опоздали. После того, как полиция поймала главаря, были все шансы предотвратить взрывы и спасти жизни десятков людей. Но видимо Европе было суждено, спустя всего 4 месяца после страшных терактов в Париже, еще раз окунуться в этот кошмар. Без своего лидера, рядовые участники ячейки, конечно, занервничали, но от зловещего замысла не отказались. Два взрыва погремели в аэропорту «Завентэм»… Еще один в вагоне метро возле станции Мальбек, прямо под зданием, где проходят саммиты Европейского Союза. Что если Абдеслама взяли бы раньше? Возможно, тогда бы у следователей было больше времени. Одной из тех, кого бы это могло спасти, была Фабьенн Ванстинкист. Она работала в аэропорту на стойке регистрации пассажиров. Ее муж только спустя год нашел в себе силы вновь прийти на место гибели супруги.

Эди ван Калстер, супруг Фабьенн Ванстинкист: «Очень странное чувство. Этот аэропорт настолько связан с ней. Она как будто снова оживает здесь. Мне будто заново надо свыкаться с мыслью, что Фабьен больше нет».

Как бы странно это не прозвучало, но Фабьенн задолго до трагедии будто предчувствовала что-то плохое.

Эди ван Калстер, супруг Фабьенн Ванстинкист: «Она часто говорила, будто чувствует, что нечто плохое может вот-вот случиться. В любое время. Именно поэтому она задумалась о переводе на вечерние смены. Она считала, что если теракт и произойдет, то утром, когда в аэропорту больше всего людей».

Как-то вечером они с женой снова вернулись к этой теме. Решили, что завтра же Фабьенн пойдет к начальнику, попросит перевести на вечерние смены. Это был их последний разговор. Рано утром, в 7:15, как она и говорила, взорвали аэропорт.

Эди ван Калстер, супруг Фабьенн Ванстинкист: «Где-то в 6:30 утра я проснулся из-за кошмара. И это был совсем не обычный кошмар. Я видел, как она уходит от меня, и я никак не мог ее удержать. Я проснулся в панике… Подумал, что это просто мое больное подсознание, уснул опять, но кошмар продолжился с того же места».

И больше уже ничего изменить нельзя – ни для Фабьен и ее родственников, ни для еще сотен других, оказавшихся в аэропорту в тот самый момент, когда трое террористов катили по терминалу свои начиненные взрывчаткой тележки.

Брюссельский аэропорт год спустя. Мы катим такую же тележку с багажом в тот самый терминал вылета. Не встретив на пути ни рамок, ни минимального досмотра. Нужно ли еще что-то объяснять? Да, теперь аэропорт патрулируют военные, но только и всего. Войти в терминал беспрепятственно может кто угодно и с чем угодно. Тем не менее, эти патрули в Брюсселе теперь повсюду: у станций метро, в местах скопления туристов, рядом с госучреждениями и на вокзалах. Люди в камуфляже с автоматами в руках, конечно, создают хоть какое-то ощущение безопасности, но и лишний раз подчеркивают – Бельгия в состоянии войны. Но, похоже, что война проиграна. Почему бы не собрать всех этих военных  и не отправить в один единственный район бельгийской столицы. Тот самый, откуда родом едва ли не все исполнители парижских и брюссельских терактов.

Константин Рожков, корреспондент: «Скажите, это ведь не случайно, что вы назначили встречу прямо напротив полицейского участка?»

Жан-Пьер Мартен, журналист: «Ну да, это место легко найти и здесь намного безопаснее».

Чтобы вычислить дату и место похорон террориста-смертника, Жан-Пьер Мартен 8 месяцев проводил журналистское расследование в Моленбеке, одном из центральных районов Брюсселя, который стал центром джихадисткого подполья в Европе.

Жан-Пьер Мартен, журналист: «Вот с этих нескольких улиц Моленбека все эти молодые люди уезжали сначала в Сирию, где становились наемниками. Потом некоторые их них возвращались обратно. Как тот же Салах Абдеслам. Вот кстати дом, где он жил».

Константин Рожков, корреспондент: «Вот в этом доме? На каком этаже?»

Жан-Пьер Мартен, журналист: «На первом этаже».

В квартире, где Салах Абдеслам жил вместе со своими братьями, такими же террористами-смертниками, сейчас пусто. В остальном районе мало изменился. По-прежнему непросто встретить человека в джинсах: у женщин - закрытые лица, на мужчинах – традиционные в мусульманских странах шаровары. Многие тут лично знали террористов. Например, у этого торговца книгами Абдеслам регулярно покупал литературу о том, как стать правоверным мусульманином.

Продавец: «Когда я и все мы узнали, что Салах это сделал, мы поняли, что это же мог сделать тут каждый второй. Поэтому когда кто-то сейчас приходит ко мне за книгами и начинает рассказывать, как любит Аллаха, я даже слушать это не хочу».

Десятилетиями власти пускали к себе людей чужой веры и культуры, давали им пособия и особо не интересовались, чем они там занимаются в своих районах-гетто. Символично: середина дня, 2 коренных жителя Моленбека о чем-то непринужденно беседуют, пока «гость» из европейской Бельгии разгружает фуру. Вот тебе и трудовые мигранты.

Жан-Пьер Мартен, журналист: «Город сильно изменилась. Особенно здесь в историческом центре, потому что большая часть населения тут - выходцы из Марокко».

Константин Рожков, корреспондент: «Ой, мусор летит прямо на нас!»

Жан-Пьер Мартен, журналист: «Да, это типично для этой части Брюсселя».

Местные дети с удовольствием выкрикивают название родного района…

Дети: «Моленбек, Моленбек».

Вот и для выросших здесь террористов родиной был Моленбек, но уже точно не Бельгия. И отправляя на тот свет несколько десятков по факту, своих соотечественников, они вряд ли мучились угрызениями совести. Точно так же, как и этот боевик из рядов ИГИЛ с таким обычным бельгийским именем Сами, которого не волновало, что в брюссельских терактах, которые он помог организовать из Сирии, может погибнуть его мать.

Виктория Лут, мать Сами: «Да вы только подумайте! Я могла быть в этом поезде метро! Или в аэропорту! Он не думал об этом! Он уже так глубоко был погружен в радикальный ислам, он был весь в своей ненависти. Это ненависть к западному миру, поглотила моего сына».

Он был обычным подростком, любил футбол, рисовал черепашек-ниндзя. Но когда родители переехали в мигрантский район Брюсселя, у сына появились новые друзья и новые увлечения.

Виктория Лут, мать Сами: «Постепенно он все меньше и меньше общался с нашей семьей. Вел затворнический образ жизни, перестал приходить домой на обеды, потому что мы, например, пили вино за столом и ели свинину. А Ислам это запрещает».

В возрасте 21 года Сами тайком уехал в Сирию. Вскоре Виктория увидела сына в сюжете по местному телевидению: в «арафатке» и с оружием.

Фрагмент телерепортажа компании «RTBF»: Этот молодой человек приехал в Сирию из Бельгии, и скоро он покажет, что значит – быть хорошим мусульманином».

Европа в чем-то даже похожа на эту добрую, но вместе с тем наивную и немолодую женщину. Местные власти, как плохие родители, кормили и давали деньги мигрантам, закрывая глаза на всё остальное  - чем они занимаются, как воспитывают детей, по каким законам живут. А отсутствие рамок на входе в аэропорт – это и вовсе какая-то стариковская забывчивость. Альцгеймер. Дряхлеющая Европа, как будто напрочь утратила главный инстинкт – самосохранения. То самое «шестое чувство», которое могло спасти хотя бы одного человека – Фабьен, сотрудницу аэропорта. И от ощущения, что худшего можно было избежать, песня, которую Эди ван Калстер посвятил своей погибшей жене, звучит как-то совсем трагично.

ДРУГИЕ СЮЖЕТЫ

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

16 декабря

«Желтые жилеты» выходят на протестные акции по всей Европе.


НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Для того чтобы написать комментарий, Вам нужно войти

Забыли пароль? Регистрация


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ