Бензина хватит: в РФ перестраивают цепочку поставок

Чем хуже дела у ВСУ, тем громче голоса киевских спонсоров: мол, пора заканчивать и замораживать фронт. Особенно стараются лидеры так называемой «евротройки» — Великобритания, Франция и Германия. Вместе с Киевом они фактически перешли к открытому шантажу, угрожая ослабить наш фронт через наш тыл. Для этого ВСУ и пытаются нарастить удары вглубь территории России. Идеальным вариантом для них, понятно, было бы спровоцировать волнения, беспорядки, чтобы Москва была вынуждена пойти на переговоры на их условиях. Но тут важно понимать: во-первых, это уже не «евротройка», скорее «два плюс ноль». Премьер-министр Великобритании Кир Стармер объявил об уходе с поста лидера Лейбористской партии, а значит, и с поста главы правительства. Он сейчас исполняющий обязанности премьер-министра до избрания преемника. Веры таким людям, понятно, нет никакой.

«Два Минских соглашения, по существу, — обман России, в котором они признались. Потом Стамбульские соглашения — это тоже обман России. И почему мы должны в этот раз рассчитывать на то, что предложение о каком-то мире — это не обман? Это, конечно, обман, потому что у них стратегия прямо противоположная», — говорит главный научный сотрудник Института экономики Российской академии наук Олег Сухарев.

Второй фактор, который надо учитывать, — время работает на нас. Затянуть Москву на невыгодные переговоры сейчас — это дать шанс ВСУ на «реанимацию», и время для самих европейцев — нарастить свои «военные мышцы».

Для этого они будут обещать все что угодно. Вспомним Минские соглашения, вспомним обещания о нераспространении НАТО на восток. Вот и сейчас европейский «голубь мира» — явно с ястребиным профилем.

«Призывы европейских лидеров к прекращению огня неискренни, потому что на самом деле они не хотят мира. Почему? Да потому что Украина, падение которой сегодня предопределено российским наступлением, обернется для них крахом их собственных режимов. Они сейчас в отчаянном положении, они ведут, я бы сказал, экзистенциальную войну. Точно так же, как и президент Зеленский», — объясняет доктор политических наук Института высших исследований национальной обороны Франсуа Мартен.

Собственно, попытки выкинуть что-нибудь эдакое, что заставит Москву остановить боевые действия и сесть за стол переговоров на выгодных Киеву условиях, предпринимались не раз.

Самая громкая выходка — вторжение в Курскую область, чтобы потом обменять нашу территорию, а в идеале и Курскую АЭС, к которой рвались отряды ВСУ, на что-то «свое». Странная стратегия, как будто украинцы не знают русский характер: мы своей землей не торгуем и своих не бросаем.

Смотрите: вторжение началось в августе 2024 года, к весне 2025 года их выбили и начали двигать границу, создавая буферную зону безопасности.

Но лишь сейчас, как сообщила президенту новая уполномоченная по правам человека Яна Лантратова, последние жители Курской области вернулись из украинского плена. Так что, начиная переговоры, надо осознавать, с кем и с какой целью. Мы долго запрягаем, но быстро едем. Предупреждение европейским спонсорам Киева должно было включить их инстинкт самосохранения.

«Должен быть продолжен и анализ вовлеченности каждого подстрекателя к продолжению войны на Украине. Должен быть проведен анализ вовлеченности каждого из них в реальные боевые действия. Этот анализ нужен нам для возможного принятия ответственных решений в будущем», — подчеркнул президент РФ Владимир Путин.

Проблема в том, что ни спонсорам, ни самому Зеленскому не нужна нейтральная Украина. Ее единственная ценность — агрессия против России. Потому и делается все, чтобы продлить боевые действия, чтобы нанести как можно больше ущерба, даже не столько российской армии, сколько российскому бюджету и российскому обществу. Вот они начали бить по НПЗ, чтобы вызвать дефицит бензина. Идея сама по себе странная, учитывая, что у нас нефть под ногами. Но время выбрали верное — пик летнего потребления, когда и полевые работы, и строительство, и туризм. Плюс нагнетание истерии по соцсетям. И сработал классический «эффект гречки». Ажиотаж возник даже там, где его обычно нет. Как так получается, что вроде все есть, но не там и не тогда, когда нужно? Корреспондент «Известий» Игорь Капориков объяснит подробнее, с примерами.

Бензин есть, но сначала — очередь. Стоять приходится долго и часто. Одни злятся, другие — понимают. Минимум в 40 регионах — лимиты на продажу бензина. Нужны срочные меры, для этого создан оперативный штаб.

«Введен полный запрет на экспорт бензина и авиакеросина. Также сейчас рассматриваем полный запрет на экспорт дизельного топлива. Максимально по всем нефтеперерабатывающим заводам увеличили мощности их использования, сократили сроки ремонтов», — прокомментировал заместитель председателя правительства Российской Федерации Александр Новак.

Классический идеальный шторм: удары по НПЗ, сезонный рост спроса, сельхозработы, отпуска, ажиотаж. Его подогревают спекулянты. В Иркутске перекупщики пытались продавать бензин по 250 рублей за литр. А в Москве мы нашли тех, кто предложил 50 литров за 10 тысяч по предоплате.

«Ажиотажный спрос приводит к тому, что на заправках, которые рассчитывают из своей практики, что у них до конца дня хватает, условно, 100 тысяч литров бензина, выясняют, что в 11 утра они закончились. Что делать дальше? Сейчас автобазу находить, автомобильный транспорт, о чем-то договариваться», — отметил главный редактор аналитического издания об энергетике, полезных ископаемых и промышленности «Геоэнергетика Инфо» Борис Марцинкевич.

Крупные нефтяные компании снабжают собственные АЗС сами. Независимые сети покупают бензин на бирже. Именно они «пересыхают» или продают топливо по завышенным ценам. И тоже работают на панические настроения.

«Как правило, одна заправка, в зависимости от размера, — это два-три бензовоза, не более. Есть регионы, где нет нефтеперерабатывающих заводов, и там зачастую нужно везти железнодорожными цистернами. Опять же, это время, потому что этот состав нужно сформировать, он должен доехать», — сказал руководитель центра анализа сырьевых рынков Института энергетики и финансов Максим Шевыренков.

В этом суть. Бензина в России — достаточно. Запасы топлива лишь на 100 тысяч тонн меньше прошлогодних. Главная проблема — не производство, а доставка. От резервуара до колонки на АЗС — длинная цепочка: железная дорога, нефтебаза, бензовоз, заправка. Выпадает одно звено — приходится перенастраивать всю логистику.

«Объемы кто-то должен компенсировать. Можно взять эти объемы с других территорий. Но вот тут-то и возникают логистические сложности. Потому что одно дело, когда у вас есть продуктопроводы, а другое дело, когда вы берете топливо с заводов, которые, собственно, этот регион никогда не обслуживали», — рассказал генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов.

Фактор первый: бензин с НПЗ частично идет по трубам, но по большей части — по железной дороге. О нехватке вагонов-цистерн заговорили еще в 2024 году.

«Если говорить вообще, сколько в стране цистерн, то у нас получается формально их даже есть с избытком, но их не хватает в нужное время в нужном месте. И вот здесь-то образуется такой дефицит», — проанализировал экономист, директор по внешним коммуникациям консалтинговой компании Дмитрий Прокофьев.

Фактор второй: из хранилищ топливо развозят бензовозы. Их мало. Об этом заявляли власти Калининградской и Липецкой областей.

«Соответственно, происходит переориентация между регионами. Получается, что уже более дальний НПЗ поставляет в эти регионы, которые раньше были запитаны от неработающего или работающего частично нефтеперерабатывающего завода», — рассказал директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин.

Один новый бензовоз стоит около 5 млн рублей. На этом производстве фиксируют резкий рост заказов, работают на пределе.

«Если рассматривать по отношению к первому-второму кварталу, могу сказать, что где-то, наверное, в два-три раза. Сейчас заявки идут, запросы практически со всех регионов России», — подсчитала региональный представитель завода-производителя спецтехники Наталья Кожеурова.

«Следующей проблемой является проблема водителей. Как ни странно, она опять всплыла. Дело все в том, что если для обычных перевозок водителю достаточно иметь категорию Е и минимальную подготовку, то для перевозки опасных грузов он должен пройти еще специальные курсы», — сказал вице-президент Ассоциации транспортных экспертов и специалистов Тарас Коваль.

Фактор третий: количество НПЗ. Всего в России 39 нефтеперерабатывающих заводов. Еще столько же — в стадии строительства и проектирования.

«Часто слышны такие рассуждения: а почему не построили больше НПЗ? Но надо тоже понимать, а зачем было строить лишние НПЗ, чтобы они простаивали? Какой в этом экономический смысл?» — задается вопросом генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов.

Производство бензина — один из самых сложных технологических процессов в промышленности. Современный НПЗ работает как большая лаборатория, где постоянно следят за температурой, давлением и состоянием катализаторов. Даже небольшое отклонение, всего в несколько градусов, может повлиять на результат, и вместо бензина АИ-95 получится мазут.

Более дешевый и быстрый вариант — увеличение хранилищ. В сутки Россия потребляет около 100 тысяч тонн топлива. Летом — еще больше. На строительство резервуара для 1 млн тонн топлива нужно потратить до 100 млрд рублей. Но это сразу дает десять дней запаса.

«Те объемы, которые есть, они, конечно, небольшие по отношению к общему потреблению», — рассказал директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин.

Фактор четвертый: правительство разрешило выпускать топливо по стандарту «Евро-3» вместо «Евро-5». Меньше стадий очистки, выше содержание серы, а технологический процесс — короче. Значит — объемы больше. И здесь важно понимать, что продавать его будут не заправках, а оптом, в основном для сельхозтехники. Да и разница для двигателя небольшая — просто чуть больше, не критично, вредных выбросов.

«И когда встает выбор, либо мы производим с пониженными характеристиками, либо этого объема вообще не будет на рынке, то, конечно, выбор сделан в пользу предоставления рынку этих объемов, чтобы не было дефицита», — отметил ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт и преподаватель Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков.

Фактор пятый: защита самих заводов. Внедрение искусственного интеллекта в совокупности с беспилотными технологиями. И касается это не только нефтянки.

«Наличие, большое количество наших дронов-истребителей. Самый эффективный способ — это когда эти совершенно дешевые дроны, но с искусственным интеллектом, таранным образом поражают дроны врага», — сказал военный эксперт, капитан первого ранга запаса Василий Дандыкин.

Топлива хватит, все упирается в логистику. Вариантов много. Схемы поставок, которые не менялись годами, приходится перестраивать «с колес». Но и на это нужно время, причем не так много, если оперативный штаб будет действовать последовательно.