Сергею Довлатову исполнилось бы 85 лет: как Петербург помнит писателя

Петербург когда-то не пустил Сергея Довлатова в большую литературу. Теперь не отпускает его даже после смерти. Сегодня писателю исполнилось бы 85 лет. Его коммуналка в Северной столице давно стала достопримечательностью, его фразы — частью городского пейзажа, а имя — даже названием коктейля.

Как непризнанный при жизни писатель превратился в одного из главных героев Петербурга — в материале корреспондента «Известий» Максима Облендера.

Он бы явно написал что-то в духе: «В Ленинграде меня признали. Даже назвали в честь меня трамвай. Но кондукторша все равно берет 88 рублей». Собственной улицы в Петербурге у него нет, а трамвай есть. И ощущение того, что Довлатов где-то постоянно рядом, очень стойкое.

«Ленинград начинается постепенно, с обесцвеченной зелени, гулких трамваев, мрачноватых кирпичных домов. В утреннем свете едва различимы дрожащие неоновые буквы. Безликая толпа радует вас своим невниманием», — писал Довлатов.

Четко из того времени — это сундук. Еще печь, где гости грели портвейн, остальные вещи — домыслы новых арендаторов довлатовской комнаты в коммуналке. Сюда вернулась семья из эвакуации. Здесь Довлатов жил 30 лет и играл свое соло на «Ундервуде».

«Жили мы в отвратительной коммуналке. Длинный пасмурный коридор метафизически заканчивался уборной. Обои возле телефона были испещрены рисунками — удручающая хроника коммунального подсознания», — вспоминал писатель.

«Его произведения имеют очень лаконичный слог, они очень простые, а главный герой — человек, который жил как обыкновенный человек», — сказала экскурсовод Ольга Закаржевская.

Простого Довлатова в Союз писателей не брали, не печатали, а он, многослойный, как эти обои, уехал, чтобы издаваться у них. Когда Довлатова (уже после смерти) стали печатать и на родине, туристы толпами повалили на адрес.

Народная тропа к двери не зарастала, народ — он как сорная трава: где щель, там и лезет. Туристы по очереди припадали к этим щелям и замочным скважинам, словно надеялись разглядеть за дверью не советскую коммуналку, а хотя бы могилу Тутанхамона.

Официально — не музей. Бизнес, где арендаторы пошли на «компромисс» с жильцами остальных комнат. Но люди идут и идут. Довлатов бы обрадовался такой славе. Или не обрадовался.

«Он был человеком, который не может быть счастлив, у которого неустроенность внутри, и чтобы ни было снаружи, все равно удовлетворения жизнью в общем нет», — сказал соредактор журнала «Звезда», друг Довлатова Яков Гордин.

Но писал так, что все ухахатывались, потом грустили и в итоге позволяли себе больше.

«Он был очень талантливым, очень наблюдательным, обладал абсолютным слухом, но он был очень несдержанным, и все его разговоры с литераторами заканчивались ссорами», — сказал соредактор журнала «Звезда» Андрей Арьев.

Да и разве есть у кого-то еще такой шальной двор? Одновременно благоустроенный и неустроенный: с цитатами, чемоданами, книгами и телефонной будкой с голосами творцов той эпохи. Правда, трубка молчит — кто-то опять сломал, да и разговаривать, в общем, не о чем. Это ли не народная любовь всем двором? Такая, что писателя снова незримо ощущаешь. И становится и смешно, и грустно.

В Петербурге в этом баре уже лет 15 как подают «Довлатова». Немногие творцы удостаиваются собственного коктейля. Зато многие тоже любили выпить.

«Когда-то я довольно много пил. И, соответственно, болтался где попало. Из-за этого многие думали, что я общительный. Хотя стоило мне протрезветь — и общительности как ни бывало», — писал Довлатов.

Коктейль на основе красного базилика, сахара, лимона и сычуаньского перца. И главного ингредиента — водки, которую в какую страну ни вывези — Эстонию, Америку, она останется русской.

Еще больше новостей — у Пятого канала в мессенджере МАКС.