Нефтяной рычаг Ирана: конфликт на Ближнем Востоке грозит новым «энергетическим Перл‑Харбором»

Удивляет, как резко все полыхнуло. Еще пару дней назад в Женеве представители Ирана и США мирно беседовали, искали дипломатические компромиссы. Иранцы докладывали о «прогрессе» и «конструктивной атмосфере». Стороны вроде согласовали некие «руководящие принципы» и готовили обмен проектами соглашения. И вдруг — ба-бах. Причем Иран так и не отказался и не отказывается от ядерной программы. Может, в этом ключ к пониманию ситуации? Наказание, так сказать, строптивого. Но ведь Иран имеет право как суверенное государство, разве нет?

Похоже, это становится фирменным стилем администрации Трампа. Переговоры как прикрытие для подготовки силовой операции.
Слишком уж явные аналогии с Венесуэлой. Всю осень американский флот кружил у ее берегов, только предлог был другой: не ядерное, якобы, оружие, а нарколаборатории. Параллельно шли переговоры с Мадуро о его возможной добровольной отставке. И вроде что-то там согласовали. А потом ба-бах — и «Апачи» над Каракасом, удары по ПВО и Мадуро с женой был захвачен и вывезен в Штаты.

У нас этот стиль должен как минимум вызвать вопросы. Во-первых, под ударом дружественные нам страны, во-вторых, мы тоже ведем переговоры с Вашингтоном. Причем американцы встречались с нашими в Женеве параллельно с иранцами, даже в одном и том же отеле. Но согласитесь, Россия не Иран, у нас все-таки ядерное оружие есть, если что. Однако и Иран не Венесуэла. У персов — одна из древнейших цивилизаций Востока. Почти 90 миллионов человек населения, где в последние полвека лозунг «Смерть Америке» впитывают с молоком матери. У иранцев есть гиперзвуковые ракеты, наконец, — они уже их применяют, и вообще много чего есть в арсенале.

Но главное — у Ирана есть Ормузский пролив, где и гиперзвук не нужен. Шириной всего в 30 километров. Когда в бинокль видно другой берег. Через Ормуз проходит пятая часть мировой нефти и треть сжиженного природного газа. Катар, Кувейт, Ирак, Саудовская Аравия — у Персидского залива просто нет других ворот в большой мир. Смотрите, как там тесно от танкеров и газовозов.

Аналитики уже посчитали: полная остановка транзита всего на неделю поднимет цену барреля до 140 долларов. Это шок для Азии, для Европы, где нет своих месторождений. Да и Америке мало не покажется.

В общем, Иран — наиболее серьезный противник из всех, с кем США вступали в прямое столкновение за последние полвека, со времен Вьетнама. И какими могут быть последствия? Оценил Виктор Синеок.

Саудовская Аравия, Арабские Эмираты, Бахрейн, Кувейт, Катар, Иордания — Иран бьет не просто по союзникам США в этом конфликте. По основным нефтегазовым поставщикам Запада. Именно из стран Персидского залива идет 15% мировой нефти и 30% сжиженного природного газа — через узкий канал, который легко перекрыть.

«Это приведет к глобальному энергетическому кризису, и цены на нефть уйдут высоко, выше 100 долларов за баррель, может быть и 120, и 150», — рассказывает ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков.

С января Brent вырос примерно на 5%. Сейчас стоит около 73 долларов за баррель. Но у основных мировых бирж сегодня выходной. Судить о том, на сколько взлетят цены, сложно. И американцы не зря выбрали именно это время для атаки.

«От Ормузского пролива зависят поставки углеводородов в страны Персидского залива. Так или иначе к нему привязаны стоимости основных сортов нефти. Поэтому чем нефть в мире дороже, тем больше даже наши сорта подорожают», — отмечает директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин.

Иран, кроме военного ответа, может дать сильный экономический. Например, создать проблемы в Ормузском проливе — через него морем идут все поставки углеводородов.

«Стратегический нефтяной резерв США не может компенсировать потерю Ормузского пролива. Иран способен перекрыть поставки 20 миллионов баррелей сырой нефти в день. Это очень рискованно для нас. Но если США обезвредят Иран, это принесет огромную пользу», — рассказывает основатель и президент Rapidan Energy Group Боб Макнэлли.

Начав большую войну, США пошли на рискованный шаг. Их территория далеко от Персидского залива, но их экономика близко.
В 1973 году, во время войны Судного дня, Иран и несколько арабских стран объявили нефтяное эмбарго. Итог — рост цен на нефть в четыре раза. 12%-ная инфляция в Штатах. И громкое название, которое потом получил этот кризис — «энергетический Перл-Харбор». Никсон был вынужден обратиться к нации с призывом об экономии.

«Мы на 15% сократим поставки бензина. Закроем заправки после 21:00. Отменим часть авиарейсов. Прошу автомобилистов — ограничить скорость до 50 миль в час. В Белом Доме мы уже начали экономить — выключили рождественские огни», — говорил он.

С другой стороны, у американцев в 1973-м были и другие цели. Сейчас повышения цен на нефть Штаты могут и хотеть. Удар по мировой торговле больнее всего почувствует главный мировой производитель — Китай. Он же главный конкурент Штатов, на которого Трамп бомбы скидывать не рискнует, но может действовать не прямиком.

Вот и в борьбе с Ираном главная ставка не на военную победу, а на спецоперацию внутри страны: некие «свободные силы» должны снести иранскую власть.

«Я обращаясь к великому и гордому народу Ирана: час вашей свободы настал! Оставайтесь в укрытии. Не выходите из дома. На улице повсюду будут падать бомбы! А когда мы закончим — захватите власть! Это ваше право! И ваш единственный шанс! Не упустите его!» — заявил президент США Дональд Трамп.

Это действительно шанс — для Ирана выстоять против внешних и внутренних атак. И стать еще сильнее. Для США — нахрапом обезоружить одного из самых старых противников. Но если операция американцев провалится, то последствия накроют уже их страну. А они могут быть совершенно непредсказуемыми.

Еще больше новостей — у Пятого канала в мессенджере MAX.