Котлеты из книг, студень из клея, кофе из желудей: что ели в блокаду Ленинграда

Как выжить в условиях почти полного отсутствия продовольствия? Ленинградцы во время блокады научились видеть потенциальную пищу там, где прежде никто не искал. Чем они заменяли муку и из чего варили студень — читайте в материале 5-tv.ru.

Хлеб почти без муки

В условиях блокады Ленинграда каждый грамм еды имел значение. Нормы выдачи хлеба постоянно корректировались — они зависели от статуса человека (военный или гражданский), возраста и профессии. Гражданские в 1941 году получали 125 граммов в сутки, но, конечно, не того сытного батона, которым сегодня можно утолить голод.

Состав блокадного хлеба тоже менялся со временем. В начале осады города было прекращено производство пива: солод, ячмень, соевые бобы и отруби перенаправили на хлебозаводы. Это позволяло сократить расход муки.

Классический рецепт блокадного хлеба включал:

• Ржаную муку — 50%;
• Целлюлозу — 25%;
• Отруби и обойную пыль — 25%.

Чтобы скудные порции обладали хоть немного компенсировали авитаминоз и просто не давали как можно дольше не умереть от голода, в тесто добавляли муку из березовых ветвей, подкорье сосны, семена дикорастущих трав.

Позже в ход пошла гидроцеллюлоза — она увеличивала объем буханки, но почти не давала энергии.

Лакомство из жмыха

Одним из самых распространенных «деликатесов» во время блокады Ленинграда стала дуранда — жмых или остаток после отжима масла из подсолнечных семечек.

«Вот когда я говорю слово „дуранда“, знаете, у меня до сих пор слюна! Это семечки подсолнечные: вот когда выдавили все вот это масло и остается жмых, кожура вот эта, но она пахнет семечками. Это вот лакомство наше было», — рассказывала РЕН ТВ блокадница Людмила Смирнова.

Дуранду добавляли в тесто для лепешек, подмешивая к тому, что находили — например, к отрубям.

«Оладьи из лебеды и жмыха, жаренные на машинном масле на поверхности буржуйки. Пекла в 1942 году», — передавало слова блокадницы Галины Гончуковой издание «Российская газета».

Дуранда в блокадное время ценилась за аромат и относительно высокую калорийность.

Студень из столярного клея

Когда закончились привычные продукты, в ход шло уже все похожее на съедобные ингредиенты. Одним из них стал столярный клей, который делали из костных отходов скотобойни, копыт и рогов. Хранился он в плитках.

Процесс приготовления был несложным, но длительным:

• Плитки клея замачивали в воде на несколько часов, чтобы они размягчились.
• Затем варили на медленном огне до получения желеобразной массы.
• Иногда в бульон добавляли опилки или другие наполнители, чтобы увеличить объем.

Полученный студень почти не имел вкуса, но давал ощущение сытости и содержал белки, пусть и низкого качества. В 1942-м это блюдо считалось праздничным, например, его готовили на Новый год.

«Я принес две плитки столярного клея, из которого сварили студень, ну и по тарелке „бульона“. Вечером ходили в театр, смотрели постановку „Машенька“. Но смотреть было неприятно, в помещении холод такой же, как и на улице, все зрители сидят в инее», — цитировало заводского мастера Владимира Фокина aif.ru.

Котлеты из книжных переплетов

Во время блокады Ленинграда обложки книг, изготовленные из плотного картона, тоже становились ингредиентом.

Их нарезали, а затем замачивали на несколько часов. Разбухшую бумажную массу отжимали, смешивали с мукой, полученной из жмыха, и формировали из этого теста котлеты.

Обжарить их можно было на раскаленной поверхности печки-буржуйки. Чтобы как-то перебить неприятный вкус и запах, в «фарш» добавляли немного лука или доступных специй.

Лепешки из кожуры

Первое время ленинградцам удавалось достать очистки от клубней картофеля. Они были на вес золота.

Очистки мелко рубили, бланшировали несколько минут в кипящей воде, смешивали с крапивой или лебедой и жарили.

«Полина напекла по одной лепешке из картофельной кожуры, где она достала эту кожуру, я не знаю», — писал Фокин.

Некоторые еще называли эти лепешки «тошнотиками», потому что масло для жарки приходилось использовать непищевое — например, вазелиновое.

Суп из дикорастущих растений

Весной и летом горожане активно собирали дикорастущие травы — они становились основой для супов и выпечки.

Самыми распространенными были:

• Лебеда — ее листья и молодые побеги добавляли практически во все блокадные блюда;.
• Крапива — из нее похлебки варили еще крестьяне. Листья предварительно ошпаривали, чтобы убрать жгучесть, затем мелко резали и добавляли в воду с солью. Иногда в суп клали немного муки или отрубей для густоты;
• Одуванчики — молодые листья ели просто так, а корни жарили или варили как заменитель кофе;
• Щавель — добавляли для кислинки, что немного разнообразило вкус однообразных блюд.

«Отец как раз принес что повкуснее: хряпу капустную, да еще крапивы мы набрали. Из крапивы хороший суп получался», — рассказывала Гончукова.

Хряпой называли гнилые, почерневшие капустные листья.

Морковный чай

Вместо любимого русского чая в блокаду пили напиток на основе сушеной моркови и березового гриба чаги.

Морковь чистили, терли, сушили, а затем соединяли с измельченной чагой. При заваривании кипятком эта смесь давала сладковатый морковный вкус.

Такой настой был массовым, но далеко не единственным решением. Люди собирали и заваривали иван-чай, листья плодовых деревьев, различные лесные и полевые травы — все, что могло дарить тепло и иллюзию привычного уютного чаепития.

Кофе из желудей

Кофе из желудей не был изобретением военного времени — подобные рецепты известны в России с XIX века. Но в блокадном Ленинграде этот напиток приобрел особую ценность, потому что помогал согреться и был гуще чая.

В парках ленинградцы собирали желуди дуба, очищали от кожуры и вымачивали один-два дня, чтобы убрать горечь. Высушивали, а затем жарили и мололи. Получался порошок для заваривания.

Напиток не содержал кофеина, поэтому не бодрил, зато обладал терпким вкусом с легкой горчинкой, к которому быстро привыкали.